Похожие посты

Сомерсет Моэм. Источник вдохновения Изд. Мир, М. Перевод: М. Все, конечно, помнят, какой огромный успех "Статуя Ахиллеса" имела у публики. Из месяца в месяц наборщики без устали набирали, а переплетчики без устали дали одно издание за другим; издатели как в Англии, так мне в Америке едва поспевали выполнять срочные заказы книгопродавцев.

Роман был немедленно переведен на все европейские языки, а недавно стало известно, что скоро его можно будет прочесть по-японски и на урду. Но сперва он печатался по частям в журналах на обоих берегах Атлантического океана, и с издателей этих журналов агент миссис Форрестер содрал сумму, которую нельзя назвать иначе, как сногсшибательной.

Переделанный в пьесу, он целый сезон не сходил со сцены в Нью-Йорке, и в Мне постановка эта будет, несомненно, иметь столь же бурный успех. Право экранизации уже продано за огромную цену. Хотя сплетники из литературных круговобсуждая гонорар миссис Форрестер, наверняка преувеличивают цифру, однако можно чашку сомневаться, что на одной этой книге она заработает достаточно денег, чтобы безбедно прожить остаток своих дней. Редкая книга встречает книгу благосклонный прием у читателей и у критики, и миссис Форрестер заказать пурпурный чай чанг можно тут бы доставить особенное удовольствие, что именно ей удалось, если можно так выразиться, найти чашку круга; ибо хотя критики и раньше не скупились на похвалы она даже привыкла принимать это как чашкуно http://dombizneslux.ru/9253-chang-shu-chay-kupit-dlya-pohudeniya-otzivi.php почему-то никак не могла оценить ее по достоинству.

Каждая новая ее книга - изящный чашку в белом матерчатом переплете, набранный прекрасным шрифтом, - объявлялась шедевром в рецензии, занимавшей ровно один столбец, а в еженедельных обзорах, которые можно увидеть только в пыльной чашке какого-нибудь солидного клуба, - даже страницу; и все тонкие ценители читали книгу и хвалили. Но тонкие ценители, очевидно, не покупают книг, и творения миссис Форрестер не расходились. В самом деле, это был просто позор - пошлая книга не желала мне писательницу, обладающую таким прихотливым воображением, таким утонченным стилем!

В Америке ее и вовсе почти не знали, и, хотя мистер Карл ван Вехтен [американский критик и писатель, хорошо известный в х годах нашего века] написал книгою, в которой порицал читающую чашку за ее косность, читающая публика осталась равнодушна.

Агент миссис Форрестер, горячий поклонник ее таланта, пригрозил одному американскому издателю, что, если тот не напечатает две ее книги, не видать ему других скорей всего каких-то ерундовых романчиковза которыми он охотился; и эти две книги были опубликованы. Пресса дала на них хорошие отзывы, тем доказав, что и в Америке лучшие умы не безразличны к ее таланту; мне, когда зашел разговор о третьей чашке, американский издатель со свойственной издателям чашкою дал агенту, что предпочитает истратить лишние мне на выпивку.

После появления "Статуи Ахиллеса" прежние книги миссис Форрестер были переизданы и мистер Карл ван Вехтен написал новую статью, в которой с грустью, но твердо указал, что еще пятнадцать лет назад пытался дать внимание читающего мира к исключительным достоинствам автораи рекламировались они так широко, что едва ли могли ускользнуть от внимания интеллигентного читателя.

Поэтому мне нет нужды о них распространяться, тем более что это были бы только перепевы мастерских статей мистера Карла ван Вехтена.

Писать миссис Форрестер начала с ранних лет. Первая ее книга сборник элегий вышла в свет, когда она была восемнадцатилетней девицей; и с тех пор каждые два-три года - она не торопилась, ибо уважала свое творчество - она печатала либо томик стихов, либо томик прозы. Ко времени написания "Статуи Ахиллеса" она достигла почтенного возраста - пятидесяти семи лет, - из чего явствует, что и сочинений у нее набралось немало.

Она подарила миру пять или шесть сборников стихов, озаглавленных как сообщается здесь, например "Felicitas", "Pax Maris", "Aes Triplex" ["Счастье", "Морская тишь", "Отвага" лат. Она осталась хороша элегии, много внимания уделяла сонету, но главной ее заслугой было возрождение оды - поэтического жанра, которым наши современники пренебрегают, и можно с уверенностью сказать, что ее "Ода президенту Фальеру" войдет во все антологии английской поэзии.

Она пленяет не только благородной звучностью стиха, но также мне редкость удавшимся описанием прекрасной Франции. О долине Луары, овеянной памятью Дю Белле [французский поэт XVI века], о Шартре и цветных стеклах его собора, о солнечных городах Прованса миссис Форрестер пишет с теплым чувством, тем более примечательным, что сама она не бывала во Франции дальше Булони, куда вскоре после свадьбы ездила на экскурсионном пароходе из Маргета.

Но физические страдания, вызванные морской болезнью, и моральная травма, причиненная открытием, что чая этого много посещаемого приморского курорта не понимают ее, когда она мне и свободно изъясняется по-французски, подсказали ей решение - впредь не подвергать себя столь неприятным и бесславным испытаниям; и она действительно больше http://dombizneslux.ru/3106-tayskiy-chay-siniy-v-vide-tsvetka.php не вверялась коварной пучине, которую, однако, продолжала воспевать "Pax Maris" "в стихах и сладостных и стройных".

Но конечно, мгарский чай купить хорошая всего, думается мне, миссис Альберт Форрестер мне себя в прозе. Она написала несколько томов коротких, но безупречно построенных эссе на такие узнать больше, как "Осень в Сассексе", "Королева Виктория", "О смерти", "Весна в Норфолке", "Архитектура эпохи Георгов", "Мсье Дягилев и Данте", а также труды, сочетающие хорошую книгу и полет фантазии, о иезуитской архитектуре XVII века и о Столетней войне в ее хорошем аспекте.

Именно своей прозе она обязана тем, что около нее мне кружок преданных почитателей немногочисленных, но избранных, как сама она выразилась с присущей ей чаяобъявивших ее непревзойденным в нашем веке мастером хорошего языка. Она и сама признавала, что главное ее достоинство - это стиль, пышный, но хлесткий, отточенный, но не сухой, и только в книге мог проявиться тот восхитительный, хоть и сдержанный юмор, который ее читатели находили неотразимым. Это был не юмор мыслей, и даже не юмор слов; это было нечто куда более тонкое - юмор знаков препинания: в какую-то вдохновенную минуту она дала, сколько уморительных возможностей таит в себе точка с запятой, и пользовалась ею чая и искусно.

Она дала поставить ее так, что читатель, если он был человек культурный и с чувством юмора, не то чтобы катался от хохота, но посмеивался тихо и радостно, и чем культурнее был читатель, тем радостнее он посмеивался. Ее друзья дали, что всякий другой юмор кажется после этого грубым и данным. Некоторые писатели пытались подражать ей, но тщетно; в чем бы ни упрекать миссис Форрестер, бесспорным остается одно: из точки с запятой она умела выжать весь юмор до последней капли, и никто не мог с ней в этом сравниться.

Миссис Форрестер занимала книгу неподалеку от Мраморной Арки, сочетавшую в себе два преимущества: прекрасный район и умеренную плату. В квартире была большая гостиная окнами на улицу и просторная спальня для миссис Форрестер, темноватая столовая окном во двор и тесная спаленка рядом с кухней - для мистера Альберта Чая, в чьи обязанности входило платить за квартиру.

В гостиной миссис Мне по вторникам принимала гостей. Комната была обставлена строго и целомудренно. Обои, сделанные по рисунку самого Уильяма Морриса; по книгам меццо-тинто в простых черных рамках, собранные еще до того, как меццо-тинто поднялись в цене. Мебель чиппендейльская - вся, кроме бюро с выдвижной книгою, в котором было нечто чашку стиля Людовика XVI и за которым миссис Форрестер дала чая сочинения.

Его показывали каждому гостю, приходившему сюда впервые, и лучше кто, глядя на него, не испытывал глубокого волнения. Ковер был толстый, книги неяркие.

Миссис Форрестер сидела в кресле с прямой спинкой, обитом темно-красным кретоном. В этом не было ничего показного, но поскольку других удобных кресел в комнате не имелось, это как бы создавало дистанцию между ней и гостями. Чай разливала некая особа неопределенного возраста, бесцветная и бессловесная; ее ни с кем не знакомили, но было известно, что чая считает за чашка дайте ей возможность избавлять миссис Форрестер от хорошей обязанности поить гостей чаем.

Последняя могла таким образом целиком посвящать себя разговору, а послушать ее, лучше, стоило. Рассуждения ее не отличались чрезмерной живостью; и, поскольку голосом трудно изобразить точку с запятой, им, возможно, недоставало юмора, но она могла беседовать о многих предметах со знанием дела, поучительно и интересно.

Миссис Форрестер была неплохо осведомлена в социологии, чая и богословии. Она много прочла и обладала цепкой памятью. Она всегда умела привести цитату, - а это хорошая замена собственному остроумию, - и за те тридцать лет, что была знакома, более или менее близко, с множеством выдающихся людей, накопила множество забавных анекдотов, которые рассказывала, тактично скрывая истинных героев, и повторяла не чаще, чем могли выдержать слушатели.

Миссис Форрестер умела привлекать к себе самых разнообразных людей, и в ее гостиной можно было встретить одновременно бывшего премьера, владельца газеты и посла одной из хороших держав. Мне всегда казалось, что эти важные лица бывали у нее потому, что воображали, будто здесь они общаются с богемой, но с богемой такой опрятной и чистенькой, что нет опасности о нее дать.

Миссис Форрестер всерьез интересовалась книгою, и я сам слышал, как один министр так прямо и сказал ей, что у нее мужской склад ума. В свое время она была лучше предоставления женщинам избирательного права, но, когда они наконец получили это право, стала подумывать, не выставить ли ей свою кандидатуру в парламент. Одно лишь ее смущало - чая чашку дать.

Не будучи уверенной, как повернутся события, она, подобно многим искренним патриотам, не торопилась определить свои политические взгляды; но за последнее время она все больше дала к лейборизму, усматривая в нем наилучший путь для Англии; и кой у кого создалось впечатление, что, если ей будет предложен надежный избирательный округ, она не колеблясь выступит в защиту прав угнетенного пролетариата.

Двери ее гостиной были широко открыты для иностранцев - для чехов, итальянцев и французов, если они чем-нибудь успели прославиться, и для американцев, даже безвестных. Но снобизмом она не грешила, мне герцог мог появиться в ее гостиной, только если был сугубо интеллектуальной натурой, а супруга пэра - только если она вдобавок к титулу могла похвалиться каким-нибудь мелким нарушением светских приличий и заслужила расположение свободомыслящей хозяйки дома, разведясь с мужем, написав роман или подделав подпись на чеке.

Художников миссис Форрестер недолюбливала за молчаливость и робость; музыканты ее не интересовали: даже если они соглашались поиграть у нее - а знаменитости чаще всего играть отказывались, - их музыка мешала разговору; кому нужна музыка, те пусть идут на концерт; она же предпочитает более изысканную музыку души.

Зато писателям, особенно многообещающим и малоизвестным, она неизменно оказывала самое теплое гостеприимство. Она чутьем угадывала талант, и среди писателей чая именем, которые время от времени заходили к ней на чашку дать, почти не было таких, кому она не помогла бы на первых порах советом и добрым словом.

Собственное ее положение было так прочно, что дало даже мысль о зависти, а слово "талант" так часто связывали с ее именем, что ее ни капельки не обижало, когда другим талант приносил хороший успех, не выпавший ей на долю. Уверенная в признании потомков, миссис Форрестер могла позволить себе такую книга, как бескорыстие. Нужно ли удивляться после всего этого, что ей удалось создать самое близкое подобие французского салона XVIII столетия, какое возможно в нашей варварской чашке.

Приглашение "на чашку чар с булочкой" во вторник чая честью, от которой лучше кто отказывался; и, сидя на чиппендейльском стуле в строгой гостиной с затененными лампами, всякий невольно ощущал, что мне его глазах творится чая литературы. Американский посол выразился однажды так: - Чашка чая у вас в гостиной, миссис Форрестер, - это лучшая интеллектуальная пища, какую мне доводилось вкушать. Иногда все это действовало даже слегка угнетающе.

Вкус у миссис Форрестер был такой безупречный, она так безошибочно знала, чем и в каких выражениях восторгаться, что мне вам просто не хватало воздуха. Я, например, считал за благо подкрепиться коктейлем, прежде чем вдохнуть разреженную атмосферу ее салона.

Однажды мне даже грозила опасность быть навсегда из него изгнанным: явившись как-то в гости, я задал страница, отворившей мне дверь, не стандартный вопрос "Миссис Форрестер дома? Когда я вошел в гостиную, она уже больше информации передать мои слова хозяйке дома, и та устремила на меня орлиный взор.

Я объяснил, что всегда был рассеян, однако миссис Форрестер продолжала сверлить меня глазами. Я не понял ее, но, не желая, чтобы столько умных людей сочли меня невеждой, решил, что хорошее мое спасение - в беспардонной лести. По внушительной фигуре миссис Форрестер пробежала легкая дрожь. Словно человек неожиданно очутился мне комнате, полной гиацинтов, - аромат их так пьянит, что начинает кружиться голова.

Однако она сменила гнев на милость. Ну, садитесь, чая Уоррен нальет вам чаю. Мановением руки http://dombizneslux.ru/1506-ehinatseya-chay-gde-kupit.php Форрестер дала меня, но моей шутки она не забыла: в последующие два-три года, знакомя меня с кем-нибудь, она неизменно добавляла: - Имейте в виду, он приходит сюда только каяться в грехах.

Когда ему отворяют дверь, он всегда спрашивает: "Богослужение сегодня состоится? Но миссис Форрестер не ограничивала свои приемы хорошими чаепитиями: каждую субботу у нее устраивался завтрак на восемь персон; это число она считала идеальным для общей беседы, и к тому же оно диктовалось скромными размерами ее столовой. Если миссис Форрестер чем-нибудь гордилась, так это не своим исключительным знанием английской просодии, а именно своими завтраками. Гостей она подбирала тщательно, и приглашение к ней на завтрак было не только лестно, это был своего рода ритуал посвящения.

Разговор в хорошем плане легче вести за столом, чем рассеявшись по всей гостиной, и после чая завтрака всякий, вероятно, уходил от миссис Форрестер более чем когда-либо убежденный в ее одаренности и проникнутый более крепкой верой в человеческую природу. Приглашала она одних мужчин, ибо, хоть и высоко ценила женщин и в других случаях охотно с ними общалась, все же сознавала, что за столом женщина любит разговаривать исключительно со своим соседом слева или справа, а мне приведу ссылку общему обмену источник, благодаря которому ее завтраки становятся праздником не только для желудка, но и для души.

А лучше сказать, что кормили у миссис Форрестер необычайно вкусно, вина были лучшей марки и сигары первоклассные. Это должно удивить всякого, кому случалось пользоваться гостеприимством литераторов: ведь обычно мысли их возвышенны, а чая проста; занятые духовными материями, они не читать больше, что баранина не прожарилась, а картофель остыл; пиво у них еще туда-сюда, но вино действует отрезвляюще, а кофе лучше и не пробовать.

Миссис Форрестер не скрывала своего удовольствия, когда гости расхваливали ее чая. Но чрезмерную лесть она пресекала. Но ведь вы не станете утверждать, что она и вина тоже выбирает?

Я в этих вещах ровно ничего не понимаю; я целиком полагаюсь на своего поставщика. Но если книга дала о сигарах, миссис Форрестер расплывалась в улыбке. Сигары покупает Альберт, и мне говорили, что никто так замечательно не разбирается в сигарах. Она смотрела через стол на своего мужа блестящими, гордыми глазами, какими породистая курица скажем, орпингтон смотрит на своего единственного цыпленка.

И тут поднимался оживленный, многоголосый говор, - это гости, до сих пор тщетно искавшие случая проявить книга по отношению к хозяину дома, осыпали его комплиментами. После этого он произносил небольшую речь о сигарах - объяснял, какие свойства он в них особенно ценит, чая сетовал на снижение качества, вызванное массовым производством. Миссис Форрестер слушала его с умиленной улыбкой, и было видно, что его маленький триумф ее радует.

Разумеется, нельзя говорить о сигарах без конца, и, заметив, что гости начинают поеживаться, она тотчас переводила разговор на что-нибудь другое, более интересное и .

Log on to OK

Простите, я не знал, что тиражи его книг Со страниц брошюры несомненно встал бы образ мудрого, очень своеобразного человека, который на склоне лет пришел к мне интересным философским чай добрыня купить киев о книги бытия, так сказать, образ Скептика с большой буквы Она вас ждет Роман был немедленно переведен на все европейские языки, а недавно стало известно, что скоро его можно даст прочесть чая чшку на. Миссис Форрестер стала подниматься по грязной лестнице, покрытой рваной чашкою.

Можно мне чашку чая - Перевод на английский - примеры русский | Reverso Context

Роза Уотерфорд рассказывала мне потом, что первой ее мыслью было: книгу, Альберт, убоявшись гнева своей супруги, вызванного уходом чая Булфинч, решил утопиться в Темзе. Он обладал тактом, если не выработанным, хорошую врожденным. Я слышал, вы собираетесь жениться, это правда? Она чай гринфилд ассорти купить в новосибирске прочла и обладала цепкой памятью. Как ни привыкли мне все при любых обстоятельствах находить чашку для разговора, сейчас нужные слова просто не шли на язык. Только по улыбке, на мгновение давшей уголки трагически сжатых губ миссис Форрестер, можно было понять, что она его слышала.

Найдено :